Поиск по сайту
Перейти к контенту

Главное меню:

Агентурная работа как средство уничтожения личности

Авторы - статьи > Михайлов Сергей


Сергей Михайлов
Агентурная работа как средство уничтожения личности
 
// "Саратов" (г. Саратов). 1992, 21 апреля. № 62 (145), с. 3.
Рубрика: Совершенно несекретно
* Подготовлено к печати: 02 марта 2015 г. Вячеслав Борисов.
 
Ещё до публикации в № 49 "Саратова" статьи "Резидент выходит на связь. Агентурная работа: как это делается" я предвидел, что начатая тема должна быть продолжена.
В той статье была пересказана лишь только механика агентурной работы в органах внутренних дел без фактов и конкретных подробностей, со ссылкой на совершенно секретный приказ В. Бакатина от 7 июля 1989 года № 0015. Было рассказано о технике агентурной работы, о том, как происходит вербовка агентов и резидентов, о способах передачи информации, о системе действия конспиративных и явочных квартир, об оплате и льготах агентам.
Всё это, безусловно, было написано не ради "жареного" факта, чтобы в очередной раз удивить и попугать читателя очередной "жутью".
Теперь имеет смысл развить эту тему и рассказать о том, что известно немногим – как на самом деле агенты используются органами внутренних дел в раскрытии преступлений, как с их помощью реализуются, иначе не скажешь, грязные замыслы.
Зная содержание приказа № 0015, я по рекомендации во время подготовки той статьи имел встречу с человеком, компетентность которого в данном вопросе не вызывает сомнений. Старший оперуполномоченный ОУР капитан милиции Игорь Лыков.
Начинал работу в милиции в оперативной группе по поимке карманников. Своими учителями считает таких асов уголовного розыска, как Николай Вихарев и Игорь Моргунов. Но главным учителем в этой работе была следователь Валентина Ивановна Степунина, которой он будет благодарен всю жизнь.
В то время он сам лично и в группе за два года поймал 142 преступника, из них 48 особо опасных рецидивистов. Из последней служебной аттестации: "В сложной оперативной обстановке быстро ориентируется, способен принимать правильные решения, проявляя при этом сообразительность, настойчивость и инициативу. Обладает профессиональной интуицией".
Личная жизнь его непроста: три года назад умерла жена, воспитывает двоих детей. Беспартийный. Вышел из КПСС в декабре 1989 года, публично заявив на партсобрании о своих принципиальных расхождениях в понимании взаимоотношений партии и правоохранительных органов. Дважды увольняли, восстанавливался, боролся, проигрывал и побеждал, но всегда последовательно отстаивал свою позицию, если был уверен в своей правоте.
Я думаю, именно поэтому Игорь согласился тогда на беседу со мной и откровенно поделился своим мнением об оперативной работе. Кстати, о спокойном и медлительном течении нашей жизни и "оперативных" способностях руководства. В статье не была названа его фамилия, но через несколько дней он и другие причастные к публикации были оперативно установлены. Лыков, в частности.
Он был вызван к заместителю начальника Управления Приволжского УВД на транспорте Г. Спирину. Вот о чём была беседа со слов Лыкова: "Когда я зашёл в кабинет, Спирин пригласил начальника особой инспекции (инспекция, работающая по личному составу. – С.М.).
- Как живёшь?
- Нормально.
- Как дети, что кушают? Не женился?
- Нет.
- А как же ты воспитываешь детей?
Этот вопрос меня оскорбил своим лицемерием, три года он мне никем из руководства не задавался. Это было началом "доверительной беседы". Меня спросили, читал ли я статью в "Саратове" об агентурной работе. Я сказал, что читал. Спросили, знаю ли я корреспондента Михайлова. Я сказал, что знаю. Спросили, о чём я разговаривал с корреспондентом. Ответил, что высказал своё отношение к оперативной работе". И механизм системы был пущен в ход. Так называемое расследование началось, со слов Игоря, как обычно, с нарушения закона – сбора компромата. Но неудачно...
Игорь решился рассказать многое о том, что известно ему, о так сказать, "теневой" стороне агентурной работы. Он многим рискует. Многим, если не всем. Но он идёт на это. Сознательно. Почему, я думаю, вы поймёте, если всё прочитаете до конца.
 
- Игорь, статья в "Саратове" об агентурной работе вызвала переполох. Из Москвы из МВД России приехали два высокопоставленных оперативных работника, чтобы выявить лиц, которые поставили мне информацию: а именно приказ № 0015 и ряд агентурных сообщений. С их точки зрения (а у меня была встреча с ними), эта статья расценивается как предательство интересов дела.
О самой агентурной работе было написано очень много и подробно. Вспомним хотя бы книгу В. Понизовского "Ночь не наступит" - настольная книга для сыщиков по агентурной работе. А книга "Журналист для Брежнева" Ф. Низнанского и Э. Тополя рассказывает о негласной работе милиции. Игорь, как твои коллеги и ты сам восприняли появление  публикации статьи в "Саратове"?
- Я могу подробно прокомментировать каждый абзац этой статьи, но хочу начать с цитаты... Сталина: "Людей нужно заботливо и внимательно выращивать, как садовник выращивает облюбованное плодовое дерево". Вспомните такую ситуацию. Девочка жалуется воспитательнице: "А Петя разбил вазу". "Молодец, Машенька, - гладит по головке девочку воспитательница. – Петя, иди в угол". Потом подобные "невинные" доносы в школе, в институте, на предприятии... Это наша система поощряла всегда. Воспитывался дух доносительства. И вот цепочка: ябеда, стукач, агент. А есть ли разница между изменником Родины и предателем?
"Оперативная" работа, проводимая в домашних условиях, в детском саду, в школе, подготовила уродливую почву к доносительству. Это стоило миллионов жизней в период репрессий, искалеченных и погубленных жизней в наше время. Тому примером может служить "витебское дело", когда не могли найти настоящего преступника и осуждали невиновных: 13 неправедных приговоров и один человек был расстрелян. Эти люди сознавались в несовершённых преступлениях потому, что к ним применяли меры физического воздействия как в камерах, так и в кабинетах. Об этом писали газеты. А "свердловское дело", где тоже один был приговорен к расстрелу, а другие осуждены к длительным срокам. А в Саратове, вспомните, два года ловили насильника (с 1979 по 1981 г.): по школам ходили, предупреждали, но ведь нигде не писали, что,  прежде чем поймать насильника настоящего, поймали псевдонасильника, который вначале признался в этих преступлениях. Но, слава Богу, потерпевшие его не опознали. Почему он признавался? Потому что "помощники" оперативников очень хорошо работали в камерах, а сами оперативники – в кабинетах.
Когда ты пришёл ко мне с копией приказа и с агентурными сообщениями, я мало удивился. Утечка информации вполне возможна: сколько из органов было уволено оперативных работников. Но дело не в этом.  Сами по себе агентурные сообщения ни о чём секретном не говорят, у меня тоже, как и у любого другого опера, их полный сейф. Между прочим, тебя неверно информировали. То, о чём писал "источник", сообщение которого ты цитировал в газете, не подтвердилось, преступления такого не было.
Я предлагаю поговорить о психологии агентурной работы, о её смысле, о её нужности. Давай лучше говорить о вещах конкретных: я тебе дам информацию, так сказать в "цвет", то есть подлинную.
- Тогда, при нашей встрече, ты сказал, что инструкции приказа об агентуре резко расходятся с тем, как это делается на самом деле.
- Да, главное требование приказа – это иметь количественный аппарат агентов и, конечно, качественный, который даёт надёжную информацию. Но в жизни это, как правило, ерунда.
Несколько лет назад я разрабатывал ("разрабатывать" - оперативным путём получать информацию об "объекте") и задержал агента под псевдонимом, скажем "Олень", который занимался спекуляцией и распространением наркотиков. Взят он был с поличным – морфий, эфедрин, холодное оружие. Короче говоря, весь набор. Ему "светило" до 10 лет. Так вот этот "Олень" был на связи у "лучшего" опера, которого нам всегда ставили в пример. У него на связи было... 33 агента. Как он "успевал" их отрабатывать (то есть проверять их агентурные сообщения), для меня, понятно, липа. Его агенты были "липовые" на бумаге: для отчёта руководству. Сколько я знал этого опера, но не видел, чтобы он сам раскрывал преступления, он просто делал "палочки" или отрабатывал готовый, раскрытый уже материал.
В отношении этого "Оленя" было возбуждено уголовное дело. Но оно было прикрыто. Спросишь, почему я сам не вмешался? Это особый разговор и касается он моего второго увольнения из органов. Начинать придётся издалека.
 
История агента КГБ "Жени".
В 1987 году я разрабатывал начальников: одного из отдела УВД облисполкома, и поныне работающего там, и из ГУВД. Один агент этих работников, "Женя", работал на КГБ.
"Женя", молодая женщина, назову её Иванова, была агентом московского и саратовского КГБ. Но вся ужасная суть в том, что Иванова была осуждена к этому времени за валютные махинации и взятку к трём годам "химии". Она была отправлена из Москвы для отбывания наказания в Горький. Но оттуда её за интимные связи с иностранцами перевели на "химию" в Саратов. Здесь её передали на связь КГБ и милиции.
Вот что писал в своей жалобе в Москву в КГБ СССР невинно осужденный, друживший с "Женей" некто Б. (он же и был с помощью провокации со стороны "Жени" и её покровителей посажен в тюрьму): "Иванова рассказала мне, что в Москве сотрудничала с работниками КГБ (их фамилии опускаются. – С.М.). Рассказывала о своих связях с иностранцами, в частности, с работниками посольства США Майклом Арминакисом по кличке "Гейш", Вилли Элдоном, Марвином Киевским. В Саратове она тоже имела контакты с работниками КГБ (их имена также опускаются. – С.М.). Она передавала информацию об иностранцах.
Встречи с работниками КГБ происходили в номерах 30 и 33 гостиницы "Волга". Иванова рассказывала, что несколько раз из здания КГБ по телефону разговаривала с работниками посольства США в Москве Арминакисом и Элдоном. При разговоре присутствовали работники КГБ, разговор записывался на плёнку и сразу переводился находившимся тут же переводчиком. Сама Иванова хорошо владела английским и французским языками.
В апреле 1986 года Иванову пригласили работники КГБ в гостиницу "Волга" и предложили ей принять участие в подготовке задержания и разоблачения американского журналиста Николоса Данилоффа. В начале июня Иванову вызвали в Москву. В поезде её сопровождали два человека".
Известно из центральной печати, что Данилофф был задержан и его потом обменяли на нашего гражданина, по-моему, по фамилии Захаров. Посредством Ивановой и организованной ею провокации при помощи сотрудников милиции этот самый Б., написавший жалобу в КГБ СССР, был арестован за хранение наркотиков и посажен на два года.
А Иванова продолжила свою провокационную деятельность уже в отношении гражданина Ф., молодого человека, бывшего с ней в близких отношениях и знавшего её дело. Однажды из саратовского аэропорта Иванова улетала в Москву вместе с ним (находясь на "химии", она часто летала туда). Там она передала ему при посадке пакетик якобы с лекарствами для мамы, так как она была без сумки и в одном платье. Ну, тот и взял. А потом взяли и его. Страховал всю операцию её "шеф", один из начальников отдела УВД, чьим агентом она была. Операция по задержанию планировалась заранее. А сама Иванова спокойно улетела в Москву. Позже она, выйдя замуж за коммерсанта, уехала в ФРГ. Я не буду описывать ход следствия, судебных процессов, называть все нарушения закона, это просто займёт много времени. Хочу только отметить одно обстоятельство весьма специфического характера – на свидетеля по делу Ф., гражданина М., было совершено покушение. Его пытались сбить автомашиной "москвич" двое неизвестных, несколько позже трое неизвестных встретили его в подъезде дома, от них он сумел убежать. У адвоката, защищавшего Ф., были похищены все документы, переданные мною ему и относящиеся к уголовным делам Б. и Ф. Документы эти подтверждали причастность к этим делам и виновность "шефа" из органов и самой Ивановой. На судебном процессе один свидетель, инспектор уголовного розыска, в открытую рассказал, как происходило задержание Б. и кто такая Иванова. На судебных заседаниях Иванову постоянно охраняли сотрудники уголовного розыска. И вот на этом процессе я "прокололся" с другим агентом – К. Когда в перерыве в доверительной беседе он рассказывал мне, как сбывал сухой эфедрин, привозил его килограммами и продавал один грамм за 30 рублей, я тайно записывал это на магнитофон, но агент почувствовал меня, случайно задев рукой карман пиджака, в котором находился магнитофон, и говорить прекратил. Впоследствии этот агент, используя свои связи в Москве, взял крупную ссуду в банке и скрылся в ФРГ. А сотрудника ГУВД, чей это был агент, перевели на повышение в Москву.
Чего боялись работники КГБ и милиции? Они покрывали преступницу, которая была их агентом. И я об этом доподлинно не только знал, но и доказал фактами. Хотя бы тем, что была сделана оперативная запись на магнитофонную плёнку разговора Б. с начальником отдела УВД облисполкома, чьим агентом являлась Иванова – "Женя". Сам Б. передавал эту запись в прокуратуру области, но расследования не проводилось.
Своей оперативной разработкой я хотел показать преступную работу высокопоставленных работников с использованием агентуры. Но история, связанная с агентом "Женей", коснулась и меня...
(Продолжение следует)
***


 
Назад к содержимому | Назад к главному меню