Поиск по сайту
Перейти к контенту

Главное меню:

Мафия без купюр



Юлия Латынина
Мафия без купюр
"Крестный отец" вышел на русском в полном объеме
 
// "Сегодня" (г. Москва). 1996, 05 июня. № 97.
* Подготовлено к печати: 15 января 2016 г. http://криминальныйсаратов.рф. Вячеслав Борисов.
 
Савицкий, подобно дону Корлеоне, никогда не отказывал людям в помощи.
Илья Деревянко, "Разборка"
*
На форзаце "Крестного отца", изданного "Текстом", скромно значится: "Издательство "Текст" выпускает роман в полном объеме, без искажений и цензурных купюр". Слово "впервые" отсутствует, хотя роман вышел без сокращений именно впервые. Наличие десятков российских пиратских изданий, которые, как правило, довольствовались перепечаткой или выдаваемой за самостоятельный перевод переработкой сокращенного варианта, опубликованного в "Знамени", просто не дает добросовестному издателю права тиснуть словечко "впервые" – а вдруг все-таки кто-то и вправду доиздал и доперевел? Не перечесть пиратов в СНГ – впрочем, пиратское издание, хотя и доставляет денежную досаду обладателям копирайта, как ни крути – почетный диплом автору. "Малую землю" по-пиратски не издадут.
Те, кто был знаком с книгой по перепечаткам из "Знамени", обнаружат, что в исходном тексте куда больше эротики. Рукописный перевод "Крестного отца", выполненный Марией Кан, кочевал по московским редакциям аж с 1970 года (роман появился на свет в 1969-м) и даже был затребован в 1982-м самим Юрием Андроповым на предмет борьбы с терроризмом, как объяснил референт председателя КГБ несколько ошарашенной переводчице.
С терроризмом КГБ боролся плохо – в тот самый момент, когда книгочеи из КГБ изучали "Крестного отца", в России по зонам матерели свои Корлеоне.
Прошло время – и "Крестный отец" стал любимой книгой нашего народа и настольным учебником для бандюков. Марио Пьюзо создал роман не просто гениальный – он создал роман не западный. Книга нарушает въевшиеся в европейскую кровь правила детектива: преступник совершает преступления, а сыщик его ловит. В этом романе преступления совершает общество, преступник же восстанавливает справедливость. Точнее: государство оказывается бессильным обеспечить то, ради чего существует (равную справедливость для всех), - и тогда за дело берутся другие структуры. А поскольку государство не может допустить нарушения монополии на насилие, оно называет эти структуры организованной преступностью.
Конечно, герой-уркаган встретился Западу не впервые. И до того на печатных страницах водились романтические Карлы Мооры, Ринальдо Ринальдини, Домбровские, не говоря уже о таких деревянных персонажах, как Арсены Люпены выделки Мориса Леблана и "Святой" производства Лесли Чартериса. Однако эти внучатые племянники Робин Гуда были завзятыми индивидуалистами – гимна братве не пел никто. Чтобы отыскать схожий гимн, придется пинком ноги отшвырнуть всю европейскую литературу и дорыться до какого-нибудь персидского "Самакаайара" или китайских "Речных заводей" – книг, в которых главный герой становится бандитом не в силу любви к приключениям и раздольного индивидуализма, а в силу семейных или служебных уз, стоящих неизмеримо выше холодных и искаженных законов общества. Только там бандиты изображены не как искатели приключений, а как охранители общественного спокойствия.
В "Речных заводях" есть замечательная сцена, в которой крестьянин жалуется на бесчинства правительственных войск и вздыхает: "Хорошо, хоть иногда приходят разбойники и дают отпор". Аналогичная сцена имеется и в "Крестном отце", когда дон Корлеоне, подвергшийся вымогательству со стороны сантехников, не только отделывает их с помощью волыны и розог, но и заказывает им путь в дома остальных обывателей. "Еще до истечения года с преступностью в Лонг-Бич обстояло благополучно, как ни в одном другом американском городе равной величины". Наблюдение, равнозначное известному заявлению воров ментовке: "Верните в Москву Япончика, и беспредел прекратится".
Все мы хорошо помним сцену, с которой начинается "Крестный отец". Он начинается не с подвигов главного героя, не с перестрелки и не с постельной сцены. Он начинается с маленького человека, трусливого гробовщика Америго Бонасера, который сидит в Третьем отделении уголовного суда города Нью-Йорка, "дожидаясь, когда совершится правосудие и возмездие падет на головы обидчиков, которые так жестоко изувечили его дочь".
Вместо правосудия Бонасера получает хрен с маслом. И тогда трусливый гробовщик, всю жизнь старавшийся держаться подальше от мафии, идет на поклон к дону Корлеоне.
Правда, ему приходится изрядно понервничать: спустя несколько месяцев Корлеоне, в свою очередь, обращается к нему с просьбой. Гробовщик проклинает день и час, когда он вздумал искать помощи у мафии, и с трепетом ждет, что его заставят разрезать на кусочки чужой труп и сделают соучастником в темной и кровавой уголовщине. Вместо этого дон привозит к нему изуродованное пулями тело собственного сына и просит всего лишь привести мертвеца в порядок. Что и требовалось доказать. Мафия – лучший защитник простого фраера, и даже более милосердна, чем он: недаром Бонасера просит дона замочить тех, кто изуродовал его дочь, а американский вор в законе довольствуется ветхозаветным принципом "око за око".
Российские лохи читали (и смотрели) "Крестного отца" как волшебную сказку, российские воры – как руководство к действию. По вполне понятным причинам. Российское правосудие продается по демпинговым ценам, российская ментовка превратилась в одну из соперничающих "крыш", и российский бандит занял место арбитражного судьи в спорах крупнейших компаний.
В связи с этим нельзя не заметить, что наш детектив явно отстает от могучей поступи времени. Поголовье бандитов, переступивших через уголовный кодекс, куда значительней поголовья писателей, переступивших через рамки обывательской литературной этики. По страницам подавляющего большинства детективов расхаживают лупцующий мафию Савелий Говорков и противостоящие ей в одиночку честные менты и бывшие афганцы, несмотря на то, что большинство сноровистых афганцев давно влились в мощные ряды частных охранных агентств. Место российского дона Корлеоне уже занято. Место российского Марио Пьюзо еще свободно.
***


 
Назад к содержимому | Назад к главному меню