Поиск по сайту
Перейти к контенту

Главное меню:

Парни "в законе"



Владимир Грудский
Парни "в законе"
 
// "Литературная газета" (г. Москва). 2001, 26 сентября. № 39.
Рубрика: Образ жизни
* Подготовлено к печати: 17 января 2016 г. http://криминальныйсаратов.рф. Вячеслав Борисов.
 
Одна широко читаемая газета поместила на первой странице огромный репортаж: "Похороны хозяина жизни". Последние два слова, заметьте, без кавычек. Подзаголовок: "Страна простилась со старейшим "вором в законе". Вот тут уже кавычки, да не простые, а воистину золотые. Об этом свидетельствуют смысл и тон искусно сплетенного репортажа, включая фото грандиозного формата – венки и ленты, на которых хорошо читаются теплые напутствия.
Итак, начало: "Вчера криминальная Россия провожала в последний путь своего патриарха – 64-летнего Владимира Савоськина (Савоська). Проститься с влиятельным "вором в законе" на Котляковское кладбище приехало два десятка лимузинов и несколько сотен друзей покойного". Далее сообщалось об отпевании в храме, об огромном шатре посреди центральной площади кладбища, где стояли не слабо сервированные поминальные столы, а также о неформальных силах общественного порядка в виде хмурых молодцов в черном. Некий благообразный старичок в очках, поднимая рюмку, милостиво отвлекся на сердечное интервью корреспонденту: "Покойный решал конфликты как никто из нас. К консенсусу приходил, как Горбачев. Достойный был человек…"
Скомороший говорок репортажа плохо маскирует уважение, почти восторженное, к герою похорон и его живучему миропорядку. Думаю, партнерам усопшего публикация пришлась по душе. И, надеюсь, она их не разорила. На столь некрасивое подозрение наводит вторая страница в том же номере газеты.
Можно вспомнить другие некрологи-милостыни не только в этой газете – дежурные отмашки именам, приумножившим славу и гордость некриминальной России. Ну приумножили, и что? Редакционному-то бюджету какая выгода?.. Однако рыночный подход в виде платы за газетно-ритуальные услуги тут мало что объясняет.
Ведь что происходит: личности с репутацией бандитов захватывают социальные высотки по обе стороны гробовой доски. А государственная власть не оказывает видимого сопротивления. Отчего же? Силенок маловато? Или есть у власть имущих иной резон? Встречаясь с высокими чинами, я задавал эти вопросы в лоб. И ответом всякий раз была священная формула: бандитом человека вправе назвать только суд.
Более откровенный и развернутый ответ подсказывают факты нашей жизни.
…Вот иду вдоль Ленинского проспекта – одной из главных магистралей стольного российского града. От тротуара – тропка, через тридцать шагов она упирается в букет свежих цветов. Перед ними торчит каменная плита, на которой сияют золотом слова: "Здесь погибли отличные парни – Виноградов Валерий и Шаверский Николай". Судя по датам, этим парнишкам "в законе" было всего-то по двадцать годков. Пожилая женщина, гулявшая неподалеку с карапузом, рассказала… Из летнего кафе вывалились разгоряченные юнцы. За ними, держась поодаль, - солидного вида мужчина. Юнцы затеяли рукопашную, один из них оказался с пистолетом, начал стрелять. Двое упали. Остальные – "солидный" был уже впереди всех – неторопливо подошли к огромному джипу, расселись и уехали. Все это среди бела дня. Неторопливо ушли эти. А противная сторона – тоже, видать, "чистая перед законом" – взяла на себя траурные хлопоты. Не таясь, обстоятельно вкопала обелиск. Приносит свежие букеты. И стоят тут братки в скорбном молчании. Или нахваливают павших героев в назидание тем, кто пока еще жив… А в тридцати шагах – правительственная трасса. От стен Кремля мимо время от времени пролетают, мигая разноцветно, кортежи иномарок с черными стеклами. Не замечая элегантного мемориала. Они не замечают. А та власть, что помельче? Местная? Которая убирает уличный мусор, обновляет древесную флору, следит за газонами, сметает самостийно воздвигнутые гаражи? Разрешила, значит. Или, во всяком случае, не воспрепятствовала. Тоже, наверное, в интересах бюджета – на этот раз муниципального.
Знакомая дама, которая служит в благополучном банке, с придыханием поделилась тем, как хозяин – его там в глаза кличут "папой" – помог ей. Она сдавала комнату. Жильцы устраивали попойки, шумели ночи напролет. Замечания парировали угрозами. На урезонивания милиции законопослушно кивали, и только. "Папа" прислал  четырех крепышей. Они покумекали с постояльцами, после чего те быстренько собрали вещи, погрузились в фургон, предоставленный крепышами, и съехали. Двое крепышей остались, пояснив, что побудут тут на всякий случай, и в двенадцать ночи вежливо распрощались. Оставив, опять же на всякий случай, номер телефона. "И не надо мне полоскать мозги про милицию!" – убежденно завершила свой рассказ дама. А на мое возражение, что не все граждане, нуждающиеся в заступничестве, работают в этом банке, она ответила: "Ничего, "пап" у нас на всех хватит".
Как цинично заметил все тот же Ежи Лец: "Мораль падает. На все более мягкое ложе".
***


 
Назад к содержимому | Назад к главному меню